Психотерапевт Андрей Геннадьевич Бабин  
ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ!
На сайт психотерапевта Андрея Геннадьевича БабинаЦЕНТР ДОКТОРА БАБИНА
Какую психологическую помощь мы можем оказать?ДАВАЙТЕ ЗНАКОМИТЬСЯ
Анкета. Резюме. Профессиональная подготовка. Публикации.ВИРТУАЛЬНЫЙ КАБИНЕТ
Жизненные истории тех, кто обращается к нам за помощью

 

Избегающее расстройство личности

ИСТОРИЯ 4: СКРЫТЫЙ ДИАГНОЗ

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА
Ольга — симпатичная молодая женщина лет 30—35. Выглядит веселой и вполне довольной — собой и всем окружающим. Диагноз — булимия.
Наташа — симпатичная молодая женщина лет 30—35. Выглядит спокойной, но немного печальной, скованной и замедленной. Диагноз — булимия.
Психотерапевт.

АКТ ПЕРВЫЙ: КАК СЧАСТЛИВОГО НЕВРОТИКА СДЕЛАТЬ НЕСЧАСТНЫМ

— До чего приятно видеть в этом кабинете здорового и счастливого человека! Чего пришли, Ольга Витальевна?
— Врач-диетолог, Ирина Васильевна направила; сказала, чтобы я не боялась ...
— А в чем проблема?
— Хочется похудеть, и нечего не получается. Как с Ириной Васильевной не бились — все возвращается на круги своя. Мы с ней немного похудели, с помощью меридиа, а потом опять набрали.
— Как диета?
— Ужас! Как только она говорит, что едим винегрет — он в меня просто не лезет! Ну, в общем, соблюдаю. И двигаться стараюсь: тренажер, лыжи, коньки.
— Так что же происходит?
— Не знаю! Все нормально... Пожалуй, много ем. Вечером, после работы. Как-то бесконтрольно: рука сама тянется — и в рот.
— И всегда так было?
— Нет, началось года 2-3 назад, а раньше не помню.
— А почему стало хотеться есть? Как Вы думаете?
— Я думаю — это наследственное. Папа всегда любил поесть. Да и мамочка полная — начала прибавлять после родов. А может потому, что теперь дети выросли — вечера свободные.
— Хорошо. А что Вы едите? Чего хочется?
— Фрукты, сухофрукты. Миндаль. В доме всегда есть миндаль — дети покупают! И ем-то всего 5-10 штук...
— Потом плохо себя не чувствуете?
— ХОРОШО, можно сказать! [Заразительно смеется]
— Чтоб и я так жил! Вот это мне нравится — эстетически. Ну, а как настроение?
— Да нормальное. Хотя… Вот если захожу в магазин и не могу купить из одежды того, что хочу: размер не тот или вещь не идет, то портится. Когда я хожу по магазинам — у меня депрессия.
— Депрессия? Я не вижу ни одного депрессивного признака.
— Ну, настроение портится. Иногда недели на две.
— Что, две недели в тоске, настроение подавленное?
— В тоске, но не подавленное. Я в целом оптимистка!
— А вечером, после работы, или когда Вы едите, настроение меняется?
— Я не думаю об этом. Рука сама тянется, бесконтрольно. Нет, не думаю, что меняется.
— Ну, ладно. Что же все-таки изменилось за последние 2-3 года? Вы сами изменились?
— Нет. Просто сейчас меня угнетает мой вес и то, что я не могу с ним справиться.
— Как секс?
— Течет нормально, пожалуй даже поактивнее: наконец, появилась собственная спальня. С мужем отношения хорошие. Мне еще и 20 лет не было, когда мы поженились — тогда это было нормально.
— Тревога? Не стало больше?
— Нет, не с чего. Дети стабильны.
— Хорошо, теперь о работе. Вы ответственный человек?
— Да.
— Слишком?
— Стараюсь, но без крайностей.
— Пунктуальны?
— Да, но не очень.
— Переживаете, если что-то не ладиться?
— Переживаю, но стараюсь делать так, чтобы не переживать.
— Неприятности?
— Нет, не скажу, чтобы неприятности. Просто не люблю людей подводить. Но у меня четкая граница, где работа, а где — нет. Если работа, я не могу отказать, пусть это и выходит за рамки моих обязанностей. Хотя мне говорят иногда, что я не умею отказывать. Меня за это ругают. Это проблема?
— ВИНУ чувствуете?
Странный вопрос.
— Не странный. Скрытая негативная эмоция дает неявное, но постоянно присутствующее чувство дискомфорта. Характерно, что 90% людей переедают именно вечером. На работе кусок в горло не лезет: там проблемы, дискомфортно. Дома человеку надо прийти в себя: фууу! — наконец-то жизнь! У Вас личных драм нет. Поэтому я и хочу уточнить, все ли на работе так замечательно, как Вы говорите?
— Не могу сразу так ответить. Не могу определить. Но, если бы чувствовала себя плохо, я бы, наверное оттуда ушла? [Звонок на мобильный: «Далеко, в Москве» — «Чего Вы хотели? Конкретно?» — Слегка раздраженно: «Я, наверное, не то купила, что надо?» — «Я зайду, обязательно». Психотерапевту: «Извините».]
— Еще раз: при взаимодействии с людьми, всегда ли Вы чувствуете себя комфортно? Если есть проблемы, удается ли Вам решить их для себя, не остаются ли они внутри?
— Мне бывает неприятно, если сказала или сделала что-то неправильно.
— Это НЕ неприятности.
— Неприятно, что неправильно. Начальство может выразить недовольство, поругать. Ну, поругал и поругал... Учит жить.
— А как при этом настроение?
— Может быть, раздраженное.
— Вы вообще раздражительны?
— Только на работе, если мешают.
— Агрессивны?
— Могу и покричать, в основном, на детей.
— Можете себя защитить? Не были в ситуации, когда необходимо поругаться?
— Я вообще не люблю ругаться. Могу хлопнуть дверью, максимум.
— Какое чувство, когда другие люди ругаются, ну, например, Вы видите это в жизни или смотрите фильм? Вам страшно? Вам жалко?
— Я такие вещи не смотрю.
— Есть на работе люди, с которыми Вы хотели бы поругаться?
— Я с такими не общаюсь.
— Удается?
— Да.
— Тогда чего же Вы хотите от психотерапевта?
Помощи!
— А по какому вопросу?
— Какое-то чувство появилось... Сейчас сформулирую. Мне кажется, что в голове сидит что-то ненормальное.
— А ЧТО в голове сидит?
— Не могу определить. Раньше об этом не думала... Наверное, то, что у меня нет порога насыщаемости вечером. Границ. [В растерянности. Чувствуется, что сама не удовлетворена ответом. Вообще, внешний вид сильно отличается от исходного, в начале беседы: счастливого выражения лица нет и в помине]
— Ну, ладно. Время подходит к концу, поэтому сейчас я изложу Вам свою позицию. Если посмотреть плоско, здесь нет проблемы психопаталогической. Плоское решение — конституциальная предрасположенность. С возрастом обменные процессы замедляются, и Вы естественным образом прибавляете в весе. Трагедии нет: адаптированы Вы очень хорошо. Надо сказать: «Спасибо, что пришли» — и лишить Вас надежды.
А теперь неплоское решение. Можете рассматривать как ГИПОТЕЗУ. У Вас самой ощущение, что с головой что—то не так. НЕТ КОНТРОЛЯ. Значит, и другие процессы текут вне Вашего сознательного участия. Какие? Весь наш разговор шел под следующим флагом: ПРОБЛЕМ НЕТ. Однако: 1) конфликтов Вы избегаете; 2) людей неприятных - избегаете. В МКБ [Международная классификация психических болезней] это — избегающая структура личности. Тревожная. Люди обычно избегают признания тревоги, поэтому тревога в сознании не фигурирует, но она — причина постоянного дискомфорта, а еда — универсальное противотревожное средство.
Вот и вся гипотеза. Если она верна, то любой противотревожный препарат будет эффективен: Вы почувствуете, что можете контролировать еду. Но, скорее всего, этого может оказаться мало: нельзя же есть таблетки всю оставшуюся жизнь! Кончатся таблетки — тревога вернется, а чтобы осознать тревогу и переработать ее на сознательном уровне, нужна психотерапия. Для Вас это — плохой вариант: пришли такая веселая, спокойная, а я вас покоя лишаю. Так что можете выйти за дверь кабинета и все забыть. Что будем делать?
— Я бы попробовала начать с лекарства. [Вид убитый, как у человека, который пришел ко врачу с пустячной простудой, а его попросили сдать анализ на СПИД]
— А что думаете о гипотезе?
— Я вот сижу и думаю, ЧТО может меня так тревожить? Совершенно не задумывалась об этом раньше.
— Я здесь как раз для того, чтобы Вы задумались. И какова Ваша позиция?
— В общем, совпадает с Вашей. Но как-то не хочется торопиться. Вообще, у меня склонность свои проблемы отодвигать на потом, на завтра. В омут сразу не кидаюсь. Давайте пока поэкспериментируем с лекарствами.
[Психотерапевт выписывает препарат]

АКТ ВТОРОЙ: В ОЖИДАНИИ РАЗВОДА

— Здравствуйте, Наташа! Как самочувствие за неделю? Лекарства подействовали?
— Да, аппетит снизился. Раньше было ужасное чувство голода; казалось, если не поем — все...
— Ну, а по физическому состоянию? От лекарств могут быть побочные эффекты. Стало хуже?
— Хуже.
— Дрожь, потливость, слабость?
— Да. Но это ничего, терпимо. Тем более, был грипп, совершенно измотал: сил нет никаких. Сейчас все нормально в смысле физического состояния. Хуже другое... Устойчивости к эмоциональным нагрузкам никакой! Вчера была подготовка презентации: шведский стол, прием и так далее. Вчера — это было ужасно!
— Естественно, Вы устали, но почему такая реакция? Вы убеждены, что в чем-то виноваты?
— Нет, конечно. То, что у меня мало сил, вина не очень большая. Скорее, у меня недовольство собой в целом, в контексте недостаточной энергии. У меня нет ощущения, что я хорошо работаю и хорошо убираю квартиру. Ругаю себя все время: «Неужели трудно убрать?» Оказывается, не трудно, а просто невозможно! Лучше полежу, книжку почитаю. А что касается работы — лень: не хочу, не поеду, не буду… Но ведь муж работает день и ночь! Я это вижу, и мне его жалко.
— А почему ВЫ должны работать, как Ваш муж?
— Не знаю. Интересный вопрос... Тогда я бы не чувствовала себя виноватой. Ради внутренней свободы... Знаете, когда расстались мои родители, с раннего детства я живу в убеждении, что ВСЕ РАЗВОДЯТСЯ, что это раньше люди жили вместе всю жизнь, а сейчас рано или поздно все разводятся. Я жду, когда он меня оставит.
— Наташа, стоп! При чем здесь это?
— Я плохая хозяйка. Он говорит: «Две женщины в доме, и никакого порядка».
— Я не знаю ни одного мужчины, который бы бросил жену из-за того, что она плохая хозяйка.
— Мой отец.
— Повод всегда найдется. [Оба смеются.] Раз он живет — значит живет. А Вам — зачем ВАМ надо так же много работать?
— Я боюсь, что останусь одна, без поддержки. Значит, сейчас я должна заработать много денег. Хочу купить квартиру, для мамы. При поддержке мужа это осуществимо, года через три... Это я сходу, почему должна так много работать.
— Понятно. Вам нужен некий запас, без него человек чувствует себя незащищенным. Это нормально. Но Вы сразу же начнете работать, когда отпустит депрессия, когда появятся силы. А сейчас Вам надо заботиться о себе. Любить себя. Действительно, почему я к себе должен плохо относиться? Если я плохо себя чувствую — буду лечиться, но не ругать себя. Но у Вас, скорее, другая идея: муж будет упрекать, что он много работает, а Вы — нет. Значит, Вы должны работать, чтобы компенсировать его беззаветный подвиг. А у Вас не получается работать так же, и отсюда — вина, что Вы не можете соответствовать ЕГО представлениям, или тому, что Вы считаете его представлениями.
— Я не верю, что буду хорошо работать, даже если появятся силы.
— Значит, Вам просто не хочется; эта работа не для Вас, она Вам не нравится. Почему вина?
— Мало ли кому что не нравится. Надо же.
— КОМУ надо?
— Компании.
— Тяжелый случай. Потребности компании для Вас больше, чем забота о себе и собственных удовольствиях.
— Но ведь я даю очень мало. И ругаю себя за это.
— Правильно, а побочный продукт — депрессия. Зачем такая жизнь?
— Может быть я мазохист? ... Нет, мне все это не нравится. Хотелось бы, чтобы я была НЕ Я, чтобы энергия — ключом...
— А КОМУ это надо?
— Я буду себя хвалить.
— Кто это Я?
— Понимаю. Это по Берну: Взрослый, Родитель, Ребенок. Но меня это не устраивает.
— КОГО не устраивает?
— Это игра?
— ЧЬЯ?
— Моя, конечно, чтобы избежать ответственности.
— КАКОЙ?
— За принятие работы.
— Давайте я немного откомментирую. Из-за того, что Вы непрерывно критикуете себя, у Вас постоянный депрессивный фон, а в результате булимия и соматические расстройства. И регресс: поесть, поспать, полежать. Как убрать этот фон, технически? Вы должны четко уяснить для себя, какие мысли относятся к каждой составляющей: эго (взрослая позиция) или суперэго (родительская, критикующая позиция). «Ребенка» мы сейчас не затрагиваем: Ваша проблема сейчас — «качели» между эго и суперэго, на которые уходит вся Ваша энергия. Очень сильная, иррационально сильная Родительская составляющая; в нее входит начальник и муж — источники критики и обвинения (неважно, реальных или воображаемых). Ваша Взрослая часть недостаточно сильна, чтобы компенсировать разрушительное действие Вашего перекормленного суперэго. Меня поражает, с каким упорством люди защищают свою депрессивную позицию. Зачем Вам депрессия? Вы имеете право НЕ ХОТЕТЬ. У человека единственная задача — справляться с собственным суперэго — и быть тем, кто он есть. Если Вы продолжаете обвинять себя -— не с кем работать. Суждение и окончательное решение должен принимать Взрослый. Давайте попробуем. Любая терапевтическая работа начинается с принятия себя. Чего ВАМ надо? Кем ВЫ хотели бы работать?
Лесником. [Смеется] Мне много чего надо. Чтобы меня ценили и говорили, какая я хорошая.
— А ВЫ себе — нет?
— Видимо, нет. Да нет, я твердо знаю, что я хорошая. Я знаю, что мама меня любит и, естественно, ребенок любит. Но есть некоторые вещи, потребность ...
— Почему ВЫ не можете удовлетворить эту потребность?
— Нет такого человека.
— Что будем делать?

КОММЕНТАРИЙ ДЛЯ ПОСТАНОВЩИКА

Следует иметь в виду, что внешнее сходство персонажей, а также одинаковый исходный диагноз (булимия), должны контрастировать с их сценическим образом, который отражает разные нарушения, скрывающиеся за фасадом булимии: избегающее (тревожное) расстройство личности у «оптимистки» Ольги — и депрессивное расстройство у Наташи. Но на более глубоком уровне актеры должны показать внутреннее сходство обоих персонажей — их психическую «лень» (не путать с депрессивной апатией Наташи!), не позволяющую им вырваться из наезженной колеи привычного поведения, разорвать круг. Запрос на психотерапевтическую помощь возникает только в кабинете врача — и исчезает за его пределами, не становясь активным желанием самого пациента. События за кадром развиваются следующим образом. Ольга больше не пришла: от следующего визита, позвонив секретарю, отказалась. Схема избегания задействована в очередной раз. Жаль! Наташа продержалась дольше: после нескольких сессий ей стало лучше: тревога заглушается лекарствами, депрессия перешла в легкую форму, и визиты прекратились. Что ж, временное облегчение - тоже выход. Временный.

А. Бабин, Е. Чечеткина

 

В Виртуальный Кабинет В начало статьи
 

 

Copyright © 2002-2017 Андрей Геннадьевич БАБИН и Елена Александровна ЧЕЧЕТКИНА.
Все права зарезервированы.

 

Rambler's Top100